Между съемочными площадками и кофейными аппаратами она ловила свой шанс, разнося эспрессо тем, чьи лица знал весь мир. Он же жил в мире, отмеренном тактом саксофона, играя свои душу в полупустых заведениях, куда заглядывали лишь случайные посетители. Их пути, такие разные, неожиданно пересеклись, породив чувство, яркое, как софиты, и глубокое, как джазовая импровизация.
Но вот удача постучалась к ним обоим. Ее стали узнавать на улицах, его музыку — слушать в приличных клубах. Казалось, мечты сбываются. Однако с каждым новым контрактом, с каждым удачным выступлением между ними вырастала невидимая стена. Общих вечеров становилось меньше, разговоры — короче и все больше о делах. Слава, которую они так ждали, тихо и методично разъедала то хрупкое, что их связывало, оставляя позади лишь смутное чувство утраты и тишину, которую уже не мог заполнить даже самый проникновенный джаз.